RSS Twitter ВКонтате Facebook Одноклассники Мой мир в mail.ru
 

Муравьев-Амурский - Енисейский губернатор, генерал-губернатор Восточной Сибири

29 Июл

МУРАВЬЕВ-АМУРСКИЙ
Николай Николаевич
(1809-1881)
В 1847-1861 гг. Енисейский губернатор, генерал-губернатор Восточной Сибири. Руководил исследованиями на Дальнем Востоке, проводил активную деятельность по освоению и заселению края. В 1858 г. подписал Айгунский договор с Дайцинским государством.

 

Еще 40 лет тому назад профессор П. И. Кабанов в книге "Амурский вопрос" писал: "Среди администраторов царской России не только николаевского времени, но и всего Х1Х века нет, пожалуй, ни одной фигуры, вызвавшей столько разноречивых отзывов, оценок, характеристик, как Н. Н. Муравьев- Амурский... Одни отзывались о нем восторженно, другие представляли его самодуром, упрямым честолюбцем, вся деятельность которого ничего, кроме зла, не принесла Сибири ".

Н. Н. Муравьев был назначен генерал-губернатором Восточной Сибири в сентябре 1847 г. И в Сибири, и в Петербурге это назначение вызвало множество толков. Боевой генерал (участник русско-турецкой войны и подавления польского восстания 1831 г., раненый на Кавказе горской пулей) всего три года как перешел на гражданскую службу - ревизовал Новгородскую губернию и год пробыл губернатором в Туле. Но удивление света объяснялось не этим - таких администраторов с погонами в России было много. Пересуды и разговоры были вызваны двумя небывалыми обстоятельствами.

Во-первых, новый генерал-губернатор происходил из опальной фамилии Муравьевых. Муравьевы принимали столь активное участие в восстании декабристов, что после 14 декабря 1825 года Николай 1избегал назначать кого-либо из них на заметные посты. Будущему же графу Амурскому помогло покровительство великой княгини Елены Павловны, жены младшего брата царя, - в юности Муравьев был ее камер-пажом. Благожелательное отношение либерально настроенной великой княгини, которая прославилась своей активной ролью при подготовке реформ бО - х годов прошлого века, могло объясняться и тем, что за короткое время своего пребывания на посту тульского губернатора Н. Н. Муравьев подготовил весьма либеральный для того времени проект освобождения крестьян. Он утверждал, что "крепостное состояние, постыдное и унизительное для человечества, не должно существовать в России, ставшей в один ряд с европейскими государствами".

Вторым обстоятельством, вызвавшим недоумение света, был возраст нового сановника - ему было 38 лет. Назначение на такую ответственную должность в этом возрасте было неслыханным делом в те годы. А ведь в России в середине Х1Х века было всего 10 генерал- губернаторов, и они были представителями чрезвычайного надзора, подчинялись непосредственно императору - власть их по существу была безграничной. Произвол генерал-губернаторов был особенно характерен для отдаленных окраин, какой была Сибирь, - самоуправство "сибирских сатрапов" вошло в народные предания.

Губернаторствуя в Туле, утвердился в мысли, что «крепостничество в России —дело постыдное». Итак, в 1848 году Н. Н. Муравьев прибыл в Иркутск. Образованный и обаятельный человек, умный и дальновидный политик, он довольно скоро приобрел не только уважение, но и симпатию иркутского общества. Немалую роль в этом сыграла его жена Екатерина Николаевна, урожденная де Ришемон, приехавшая в далекую Сибирь из Южной Франции.

В Восточной Сибири при его правлении крестьяне получили волю еще до российской реформы 1861 года. В Иркутске начали выходить газеты, организовался Сибирский отдел Русского географического общества, открылся театр, появились школы... Муравьев принимает в своем доме декабристов, отбывавших здесь ссылку. «Это так скандализировало «благонамеренную» подьяческую среду в Иркутске, что местный губернатор Пятницкий послал к министру внутренних дел донос», — вспоминал известный исследователь Приамурья М.И. Венюков.

Деятельность нового энергичного генерал-губернатора за 1848-1861 годы, что он пробыл на этом посту, наложила столь заметный отпечаток на историю края того времени, что эти годы в многочисленных воспоминаниях современников постоянно именуются "муравьевской эрой ", "муравъевским веком на Амуре ".

Главным условием развития Восточной Сибири Муравьев считал выход России к Тихому океану, тесное сотрудничество с восточными соседями — Китаем, Японией, Америкой. Он лично руководит амурскими сплавами, проявляя при этом, по мнению сподвижников, умение наилучшим образом организовать работу, неприхотливость и выносливость, доступность и человечность. Вставал чуть свет, мог питаться солдатскими щами с кашей, не терпел лести, был беспошддным к взяточникам и казнокрадам. Известно, что чиновников для особых поручений и личной канцелярии новый генерал-губернатор приглашал из центра. Образованная молодежь из богатых и знатных семей ехала в Сибирь не ради обогащения, а за славой и в расчете на блестящую карьеру.

Немало свидетельств осталось о вспыльчивости Муравьева и приступах его безудержного и порой неправедного гнева. Одни были склонны объяснять их особенностями характера, другие — последствиями ранения, третьи — упоением безграничной властью. Говорили, что усмирять боевого генерала в такие моменты удавалось только его жене Екатерине Николаевне, Катрин де Ришемон в девичестве. Окружающие называли любовь генерал-губернатора к жене безграничной. Известно, например, что в 1855 году Екатерина Николаевна спасла жизнь адъютанту своего мужа, которого Муравьев хотел расстрелять за неисполнение какого-то приказания...

Главным событием "муравьевского времени " в Сибири и главным делом жизни Н. Н. Муравьева стало возвращение России Приамурья, освоение и заселение амурских земель. Со времени заключения Нерчинского договора между Россией и Китаем (1689 г.) левобережное Приамурье стало считаться китайской территорией. Правда, представители пекинского правительства дали обещание не заселять этот край.

Фактически он долгое время и оставался пустующим, и огромные пространства выполняли роль своеобразной нейтральной территории. Такое положение нельзя было назвать нормальным.

Н. Н. Муравьев видел основное условие экономического и культурного развития Сибири в приближении ее к Тихому океану, в использовании Амура как естественного пути к дальневосточным морям, в оживлении связей с Китаем, Японией, Америкой. Поэтому Амурский вопрос превратился в центральную проблему деятельности генерал-губернатора. Для его решения Н. Н. Муравьев предпринял ряд дипломатических и практических шагов. Важнейшую роль сыграла экспедиция Г. И. Невельского по исследованию и укреплению устья Амура и организация сплавов по Амуру. Тремя из четырех таких сплавов руководил сам генерал-губернатор, проявив при этом свои лучшие качества: умение организовать работу, найти способных людей и поручить им именно то дело, которое у них лучше всего получалось, решать все вопросы быстро, без столь ненавистных ему бюрократических процедур.

16 мая 1858 года был подписан Айгунский договор между Россией и Китаем, согласно которому были пересмотрены условия Нерчинского трактата и Россия получила огромный массив приамурских земель. За это Н. Н. Муравьеву был пожалован титул графа Российской империи и почетное прибавление к фамилии - Амурский. Заключение Айгунского договора было встречено всеобщим одобрением в России, чего нельзя сказать о последовавшей колонизации вновь присоединенного края, а точнее, о ее методах и связанной с этим деятельностью генерал-губернатора. Ждали быстрых и эффективных результатов, расцвета экономики Сибири и Приамурья, обещанных Муравьевым-Амурским и его сторонниками. Муравьев пытался осуществить колонизацию путем вольного крестьянского переселения. В проекте правил для переселения в Амурский край он предлагал, чтобы "зашедшие в эти области крепостные люди становились свободными". Но эти планы осуществить не удалось из-за сопротивления петербургских властей. (Все же Муравьев выхлопотал в конце концов освобождение от крепостного права 12 тыс. крестьян, работавших в кабинетских рудниках у г. Нерчинска).

Освоение нового края проводилось военно-феодальными методами: создавались казачьи станицы, но без самостоятельности и воли. Порой они напоминали военные поселения. Средства на освоение новых земель приходилось изыскивать за счет экономии их в Восточной Сибири, так как в финансировании из государственного бюджета Петербург отказал. Это породило новые трудносупи. Первые итоги амурской эпопеи свидетельствовали о том, что до осуществления радужных надежд было еще очень и очень далеко. Ход колонизации вызвал немало нареканий общественности, в том числе и справедливых.

За тринадцать лет генерал-губернаторства Н. Н. Муравьев приобрел множество поклонников и врагов в самых разных слоях сибирского общества от крестьян и ссыльнопоселенцев до богатейших купцов, золотопромышленников и высшего чиновничества края. Сибирские крестьяне и казаки рассказывали легенды о его простоте и доступности. "Каждый день генерал вставал чуть свет... Ложился спать позже всех... Носил серую армейскую суконную шинель... Ел солдатские щи и кашу с ржаными сухарями... Не терпел почестей. Всегда замечал и благодарил всех за исправную службу, отстраняя нерадивых и нечестных чиновников", - так писал о Н. Н. Муравьеве-Амурском его спутник, амурский казак Р. К. Богданов. Но он же (Муравьев) распорядился выстроить штрафных солдат, высланных из России на Амур, попарно с забайкальскими крестьянскими девушками и обвенчать их: для заселения Приамурья нужны были семьи, а не холостяки Один из лучших администраторов, талантливый организатор, прирожденный дипломат, честный и бескорыстный (что было редкостью для высокопоставленных чиновников и тогда, и позже), горячо преданный интересам России человек, Муравьев-Амурский прославил свое имя многими добрыми делами: помог ссыльным декабристам и их семьям, смотрел сквозь пальцы на чтение "Колокола ", произносил либеральные речи.

Но генерал был страшен и жесток в гневе. Он мог посадить в тюрьму за жалобу на своего любимца из числа "золотой молодежи", мог преследовать судей, вынесших неугодный ему приговор, защищать от справедливого наказания чиновников, чья нераспорядительность была причиной гибели десятков казаков от голода. Он боролся против феодальных, крепостнических порядков - винных откупов, казенных фабрик, монополий; еще до реформ 1861 года освободил от крепостной зависимости горнозаводских крестьян Забайкальской области. И он же пытался обеспечить привилегированное, монопольное положение торговой Амурской компании, организованной под его покровительством; запрещал свободную торговлю хлебом, так как высокие цены затрудняли закуп хлеба для снабжения Приамурья.

При активном участии Муравьева был учрежден Сибирский отдел Императорского Русского географического общества - подлинный научный центр Сибири, стали издаваться газеты "Иркутские губернские ведомости" (редактором Муравьев назначил только что освобожденного по амнистии от каторжных работ и отправленного на поселение петрашевца Н. А. Спешнева) и "Амур ". Само название второй из них говорило о том, что интересы газеты простирались до вновь приобретенного края.

Она была частной, ее издавал и редактировал М. В. Загоскин, сибирский просветитель и литератор. В первый год выхода (1860 г.) газета "Амур "довольно смело обличала сибирские порядки, но бестолковщину, связанную с освоением амурских земель, объясняла отдаленностью края, отсутствием дорог, скверной погодой. Иногда газета поругивала самого Н. Н. Муравьева-Амурского. Однако в целом она одобряла его политику. Чрезмерное развитие гласности в этих иркутских газетах вызывало неудовольствие петербургских властей.

Муравьев разогнал большую часть старых чиновников-взяточников, привлек на службу в Восточную Сибирь молодых, образованных людей из лучших дворянских семей. При нем выпускник знаменитого Александровского лицея мог служить земским исправником в глухом уезде. Но при нем же нелегко приходилось многим самостоятельным людям, имевшим мнение, отличное от генерал-губернаторского, и привыкшим отстаивать свою позицию. Такая нетерпимость приводила к разрыву генерала с самыми талантливыми и инициативными сотрудниками, на место которых нередко приходили посредственности или приспособленцы.

За заслуги перед Отечеством генерал-губернатор Восточной Сибири был удостоен графского титула, стал Муравъевым-Амурским. Однако поддержки дальнейших проектов преобразования сибирских и дальневосточных земель он не получил и спустя три года в 1861 году подал в отставку. После того как не удалось получить одобрение нескольких проектов по преобразованию административного устройства и управления в Сибири, Н. Н. Муравьев-Амурский в 1861 году подал в отставку и, как это было принято, получил место члена Государственного совета -почетное и необременительное. Почти все последние годы жизни он провел на родине жены, близ города По во Франции, и умер в Париже в 1881 году.

Сменил графа на посту генерал-губернатора по настоятельной рекомендации последнего его двоюродный брат, много лет прослуживший под началом старшего родственника, - М. С. Корсаков. Он управлял краем, и все это время Муравьев, переписывавшийся со своим преемником, был в курсе всех сибирских новостей. Советы из Парижа принимались в Иркутске с благодарностью. Но после отставки и смерти Корсакова связи с Сибирью ослабели, да и новый генерал-губернатор и его приспешники, как водится, принижали, а то и охаивали почти все, что было сделано их предшественниками.

Изменчивым, как отмечалось выше, было отношение к Н. Н. Муравьеву-Амурскому и потомков, и историков. Однако прогрессивно мыслящие люди из числа современников генерал-губернатора с самого начала высоко ценили его деятельность и считали, что Россия многим обязана ему. Именно эти люди настойчиво поднимали вопрос об увековечении его памяти. Идея создания монументальной статуи графа на берегу Амура породила целое общественное движение и вылилась в настоящую эпопею. Судьба этого памятника оказалась драматичной, о чем будет рассказано ниже. Имеет свою длинную историю также идея перенесения праха Муравьева-Амурского на Родину. Вкратце же ее можно изложить так. Михаил Иванович Венюков в своем обращении к хабаровчанам в октябре 1891 года писал: "Господа! Вы можете исходить все Монмартрское кладбище и не найти там могилы Муравьева... Так знайте, что у великого русского человека, умершего в чужой земле, и могила чужая, а своей нет!... Чтобы найти ее, придется вам остановиться перед скромной, хотя и толстой, надгробной плитой семейства Ришемонт, порыться в металлических венках, ее прикрывающих, и тогда лишь найти в одном углу неразделенного камня французскую надпись: ''Николай Муравьев граф Амурский " ( "Русская старина ", 1891. Кн. 10). Еще в 1903 году по договоренности министерств Франции и России прах нашего именитого соотечественника предполагалось предать владивостокской земле. Но помешала русско-японская война. В 1908 году останки графа были перенесены в отдельную могилу на том же парижском кладбище. Осуществили это купцы и власти из Хабаровска, Владивостока и Никольска (ныне Уссурийск). На могиле воздвигли надгробие и возложили серебряный венок с надписью: "Города Приморской области: Хабаровск, Владивосток и Никольск-Уссурийский - графу Муравьеву-Амурскому. 1858-1908". Даты указывают на то, что это событие приурочили к 50-летию заключения Айгунского договора.

По информации владивостокских краеведов, за могилой графа до недавнего времени ухаживал член Собрания морских офицеров Н. П. Остелецкий (ныне покойный). Прямых потомков у Николая Николаевича не было, и место его упокоения во Франции осталось без присмотра. К тому же в перспективе кладбище попадало под реконструкцию. У владивостокцев возникла идея -перенести прах Муравьева-Амурского на Родину, сделать то, что не успели сделать их деды в начале XX века.

В декабре 1990 года останки генерал-губернатора Восточной Сибири самолетом Аэрофлота в специальном саркофаге были доставлены во Владивосток. Определили и место захоронения Муравьева-Амурского - на полуострове, носящем его имя. Церемония захоронения была намечена на воскресный день, 21 сентября 1991 года. Саркофаг с прахом Н. Н. Муравьева-Амурского установили в Доме офицеров флота, и в тот же день тут прошла заупокойная литургия.

Жители города шли и шли в траурный зал, чтобы отдать дань глубокого уважения памяти этого выдающегося государственного деятеля. У гроба в почетном карауле застыли военные моряки и казаки. И вот траурная процессия заполнила главную улицу Владивостока. Саркофаг с прахом генерал-губернатора был установлен на лафет гаубицы. Бронетранспортер медленно тронулся. Шестисоттысячный город провожал Н. Н. Муравьева-Амурского к месту последнего упокоения. Казаки и военные моряки несли вслед за лафетом флаг России и Андреевский флаг. Великому гражданину России воздавались самые высокие воинские почести, все было обставлено торжественно и печально, было море цветов и венков. Наверное, у многих в тот день возникла мысль: "Это правильно и закономерно, что муравьевская могила будет находиться во Владивостоке. Не будь Николая Николаевича – кто знает, существовал ли бы наш город? Именно здесь, на этом месте, с этим красивым и гордым именем ".

Действительно, основание Владивостока прочно связано с деятельностью Муравьева, с его личным выбором. Вот запись от 18 июня 1859 года из судового журнала парохода-корвета "Америка": "В этот день генерал-губернатор Восточной Сибири граф Н. Н. Муравьев-Амурский впервые на корабле прошел пролив Босфор Восточный (бывший Гамелен) и определил место пост Владивосток ".

Н. Н. Муравьев-Амурский так много сделал для России, что заслуги его просто неоценимы. И возвращение его праха в край, обретение которого было главным делом его жизни, - лучший символ вечной благодарности и признательности потомков. Прошло менее года, и в Хабаровске состоялось другое торжественное событие, связанное с восстановлением исторической справедливости по отношению к Николаю Николаевичу.

 

Памятник графу Муравьеву-Амурскому

Блестящая и по-своему драматичная судьба графа продолжилась в памятнике ему. После получения телеграммы из Парижа о кончине Н. Н. Муравьева-Амурского (в ночь с 18 на 19 ноября 1881 года), жители Приамурья решили соорудить ему памятник на народные средства. Был образован комитет под председательством Приамурского генерал-губернатора барона А. Н. Корфа, в который вошли: адмирал П. В. Казакевич, тайные советники князь М. С. Волконский и М. Н. Галкин-Врасской, статский советник Ф. А. Аненков. Комитет получил разрешение императора Александра II поставить памятник Н. Н. Муравьеву-Амурскому в центре управления Приамурским краем - г. Хаба ровке (так тогда назывался Хабаровск - А. Д.), на утесе, в городском саду, и объявить в России сбор добровольных пожертвований на его сооружение. К разработке проекта были приглашены известные художники, участвовавшие в конкурсе над созданием монумента А. С. Пушкину в Москве: Антокольский, Микешин, Опекушин. Причем первая премия и на этот раз была присуждена академику А. М. Опекушину. Мотивом для изготовления модели памятника скульптор избрал портрет Муравьева-Амурского работы Константина Маковского.

Генерал-губернатор Восточной Сибири Д. Г. Ану чин, принимавший энергичное участие в увековечении памяти Муравьева-Амурского, писал в журнале "Русская старина" за 1892 год: "Проект академика Опекушина был весьма хорош. На высоком пьедестале поставлена фигура графа Николая Николаевича. Непокрытая голова с лицом, дышащим энергией и смелым взглядом, была повернута влево, руки скрещены на груди. В правой была зрительная труба, а в левой - свиток с хартией мирного договора. Левая нога выдвинута вперед и опиралась на верхушку сваи - в ознаменование того, что графом Муравьевым-Амурским положено твердое основание устройству Амурского края. Граф был изображен в генерал-адъютантском двубортном мундире.

14 февраля 1888 года модель Опекушина пред ставлена была в Аничковом дворце на обозрение императора, который одобрил проект, но указал на необходимость замены генеральского мундира, в котором был изображен граф Николай Николаевич, "казачьим чекменем". Из-за болезни А. М. Опекушина и других непредвиденных обстоятельств изготовление монумента в полный рост (7 аршин) затянулось почти на два года. Летом 1890 года готовая статуя была передана на отливку в бронзе в чугуно-литейную мастерскую В. 3. Гаврилова. Каждая часть скульптуры отливалась отдельно. В ноябре 1890 года работа была закончена.

В ноябре 1890 года отлитый в бронзе памятник был установлен на всеобщее обозрение в Петербурге, а затем отправлен в Хабаровск. Хабаров-чане в это время строили пьедестал для памятника: за 260 верст по бездорожью возили камень на телегах. На цоколе постамента с четырех сторон установили бронзовые доски с именами соратников Муравьева-Амурского в деле освоения приамурских земель. На открытие памятника приехали делегации всех приамурских городов, участники амурских сплавов и экспедиций. На церемонии присутствовал цесаревич Николай, в будущем — последний российский царь Николай Второй, возвращавшийся в столицу из путешествия по восточным странам.

Ясным, по свидетельству очевидцев, утром 30 мая 1891 года граф появился на утесе. С непокрытой головой, энергичным и решительным выражением лица. В руках, скрещенных на груди, подзорная труба и свиток Айгунского договора. Левая нога опирается на якорную цепь, символизирующую незыблемость российских позиций на Дальнем Востоке...

С приходом большевиков выяснилось, что царский генерал, да к тому же граф, не может оставаться на пьедестале. Постановлением Дальревкома в январе 1925 года бронзовую скульптуру предписывалось сдать на хранение, но она была варварски уничтожена. Возвращение графа на пьедестал — тоже целая история. Сначала место свергнутой скульптуры Муравьева занимала маленькая гипсовая фигура В.И. Ленина. Лишь спустя время вождя мирового пролетариата сменила стела с корабликом — в память о первых землепроходцах. Хабаровские краеведы, писатели, художники, старожилы города и студенческая молодежь тем временем вынашивали мечту о возрождении монумента графу Муравьеву-Амурскому и памяти о нем.

В 1988 году при краевом отделении Общества охраны памятников истории и культуры создается общественный комитет по восстановлению памятника. Руководила этим комитетом Антонина Константиновна Дмитриева. В Русском музее, как выяснилось, сохранилась модель творения Опекушина. Начался сбор средств, поиски скульпторов-реставраторов. Летом 1990 года ленинградский скульптор Л.В. Аристов представил на суд хабаровчан гипсовуто модель памятника. А спустя несколько месяцев художественный совет с участием специалистов Эрмитажа и Русского музея оценил выполненную в глине скульптуру Муравьева-Амурского, как «полностью соответствующую имеющимся изобразительным и историческим материалам». Оставалось собрать недостающие средства, чтобы отлить монумент в бронзе, доставить в Хабаровск и установить на постамент. На это ушло еще два года.

31 мая 1992 года Муравьев-Амурский вернулся на свой высокий пьедестал, навсегда возвратился в Приамурье, которому отдал лучшие годы жизни. С этим краем он связывал все свои мечты и планы, здесь его искренне почитали единомышленники. И здесь он, должно быть, все-таки был счастлив...

 
Оцените качество услуг